Карпиков орлэкс

Красная строка № 22 (328) от 19 июня 2015 года

«Орлэкс» умер! Да здравствует «Промтэкс»?

Именно так: первый факт — с утвердительно-восклицательным знаком, второй — под вопросом. Старейшее орловское предприятие, флагман местного приборостроения «Промприбор» — «Орлэкс» нынешним летом мог бы отметить свое 57-летие. Если бы не… Если бы не развал Советского Союза, не разгром социализма, не безответственная региональная власть, не алчность местных дельцов, захотевших заполучить в центре города готовые помещения для очередного торгового комплекса.

Шесть последних лет тянется процедура банкротства. По официальной версии к началу 2009 года завод оказался должен разным кредиторам, включая государство, более 600 миллионов рублей. Сомнения в объективности такого приговора приборостроительному предприятию, работавшему, в том числе, и на «оборонку», сохраняются до сих пор. Но правоохранительные органы, как обычно, ничего криминального в запущенной процедуре банкротства не нашли, и она покатилась своим ходом. Говорят, «Орлэкс» должен был окончательно умереть еще в декабре прошлого года. Но благодаря усилиям нового правительства области протянул еще полгода. 17 июня все-таки вступило в силу решение конкурсного управляющего о прекращении производственной деятельности «Орлэкса», и из оставшихся двухсот с лишним человек попали под сокращение сто девяносто один.

В ту злополучную среду почти все они пришли в цех № 6, чтобы что-то узнать о своей судьбе. И сам по себе этот факт уже знаменателен: ведь если предприятие закрыто, то о чем можно говорить? Тем не менее, председатель профкома Т. Назарова людей собрала. И. о. руководителя областного департамента промышленности Г. Парахин обеспечил пропуск журналистов на территорию завода. На встречу были приглашены соратник конкурсного управляющего — директор по управлению имуществом В. Карпухин, а также еще два лица, имеющие статус руководителей предприятия, название которого было явно созвучно с именем «покойного» — «Промтекс».

Это пока идея, стратегический замысел, ход: раз уж спасти «Орлэкс» нельзя, можно попытаться перезапустить производство под новым торговым брендом. Судя по словам Г. Парахина, правительство Орловской области очень этого хочет и уже «вышло на точку, где все вопросы разрешимы». Даже строит планы, как поддержать новое производство, думает о программах стимулирования с привлечением возможностей самого Минпромторга.

— В течение недели все углы будут сглажены. Думаю, к понедельнику, 22 июня, будет согласована четкая схема передачи имущества, документации, оборудования от «Орлэкса» «Промтэксу», — сказал рабочим Г. Парахин.

Но предприниматель О. Карпиков, участвующий в рождении нового предприятия как стратегический инвестор, несколько сместил акценты:

— Если «Промтэкс» не начнет работать, это будет позором для всей Орловской области. (Читай — позором для администрации Потомского!).

А генеральный директор нового ООО С. Баранов уточнил точку невозврата:

— Мы должны перезапустить производство в июле. Если этого не произойдет, то мы не запустим его никогда.

Чтобы так говорить, нужны веские основания. И, похоже, они есть. Потому и собрались. Ведь и представитель областного департамента промышленности Г. Парахин, как ни старался, как ни призывал к этому рабочих, а время от времени сам не мог сдержать эмоций:

— Да, есть разногласия с кредиторами. Их позиция зачастую не понятна: лучше сожжем, чем передадим.

Это Геннадий Павлович, конечно, фигурально выразился, имея в виду техническую документацию общепромышленного (невоенного) назначения. Она не числится на балансе «Орлэкса», но отдавать и даже продавать ее «Промтэксу» кредиторы в лице своего конкурсного управляющего Червякова не хотят. Это один из тупиков в процессе переговоров. Взять документацию в аренду — не выход, потому что «Протэксу» нужна инженерная документация в соб­ственности, чтобы получить лицензию на дальнейшую производственную деятельность. Зачем она, неоцененная, кредиторам — непонятно: ведь все равно не продать! Оценка же всей этой чертежной премудрости — очень долгая и затратная процедура. Но кредиторы предпочитают вести себя, как собака на сене. Почему? Это одна из тайн «кредиторского двора».

А вот и еще один тупик. Господин конкурсный управляющий, выступая в интересах кредиторов, никак не соглашается сдать в аренду «Промтэксу» цеха второго и третьего корпусов за умеренную плату. На момент старта, хотя бы на первые два квартала, «Промтэкс» устроила бы стоимость аренды не более 50 тысяч рублей в месяц. А Червяков настаивает на 500 тысячах. «Излишней принципиальностью» назвал такую позицию управляющего Г. Парахин. Но, может быть, кому-то очень надо, чтобы перезапуск производств не произошел? Например, тем местным дельцам, кто перекупил некоторые долги «Орлэкса» и мечтает открыть в его цехах новый торгово-развлекательный центр?

Следующая «странность». Чтобы не растерять заказчиков и хоть как-то обеспечить работой людей, договорились было: О. Карпиков как инвестор закупает и с минимальной наценкой продает «Орлэксу» материалы — с тем, чтобы на такую же сумму от имени «Промтэкса» реализовывалась продукция, накопившаяся на складах обанкротившегося «Орлэкса». Карпиков вложил уже 3,5 миллиона инвестиций, а продукция так и не была реализована ни на копейку. Зато теперь предпринимателя обвиняют в срыве достигнутых договоренностей: прекратил, дескать, инвестировать.

Или, например, чтобы выкупить у конкурсного управляющего необходимую оснастку для будущего производства, была произведена ревизия имеющейся. От чего-то пришлось отказаться как от устаревшего. Вся оснастка отражена в специальном атласе. Так вот, как утверждает гендиректор ООО «Промтэкс» С. Баранов, из 160 листов после ревизии осталось 118. А цена — та же. Саботаж? Это не наше утверждение. Это слово выкрикивали рабочие, узнавая о подобных фактах.

Оборудование и оснастка, которые так нужны «Промтэксу» для перезапуска производс­тва продукции «Орлэкса», постепенно пропадают из цехов. Говорят — планово, в соответствии с процедурой банкротства. Но при этом нарушаются договоренности с руководством ООО «Промт­экс». Конкурсный управляющий вроде бы обещает не трогать штампы и некоторые элементы роторных линий, но они вдруг исчезают: дескать, «Промтэкс» не подал вовремя заявку на это оборудование.

Вообще роль конкурсного управляющего в процессе подготовки перезапуска производства, судя по всему, остается решающей: захочет — будет работать «Промтэкс», не захочет — не будет.

— Червяков здесь управляющий или хозяин? — восклицает в сердцах Г. Парахин.

А Червякова и нет в цехе. Он в командировке, как негромко оповещает присутствующих его соратник — директор по управлению имуществом В. Карпухин.

— Идите к Червякову и всё решайте с ним, — это еще одна сакраментальная фраза этого невозмутимого господина.

Пожалуй, только он сохранял олимпийское спокойствие за все два часа бурного собрания. Совершено иной стиль поведения, совершенно иная логика и несокрушимая уверенность, которой отличаются разве что высшие должностные лица государства. Такая уверенность обычно основывается на тайном знании — о чем-то таком, о чем другие и не подозревают.

Получив в течение полутора месяцев согласованные решения Минобороны о передаче конструкторской и технологической документации от «Орлэкса» новому предприятию, О. Карпиков и С. Баранов четыре месяца добивались подписи конкурсного управляющего Червякова на этих же документах. Без управляющего — никак! А тот, рассказывает Карпиков, пообещал проверить, действительны ли министерские автографы на документах. Вот ведь какая важная фигура!

— Предлагаю обратиться к властям с просьбой о содействии в смене конкурсного управляющего, — провозгласил перед собранием рабочих О. Карпиков. И тем самым здорово напугал Г. Парахина — по крайней мере, так могло показаться со стороны: такой шаг, мол, не конструктивен, погрязнем в судебных разбирательствах, лучше давайте перезапустим производство, а потом уж… Одним словом, получается, Червяков останется Червяковым на мёртвом «Орлэксе» при любом раскладе и ещё сыграет свою роль в рождении наследника. Только акушерскую ли?

Почему идея перезапуска производства пробивает себе дорогу так трудно? На этот вопрос могло бы ответить следствие. Но, увы, для него у наших правоохранителей не нашлось оснований. А вот рабочие выдвигают, например, такую версию: во-первых, территория и корпуса «Орлэкса» в центре города — лакомый кусок, а во-вторых, ведь если «Промтэкс» начнет успешно делать те же датчики контроля давления и температуры для железнодорожных локомотивов, дизельных агрегатов, специальные приборы для ракетных войск и военно-морского флота — все то, что производил «Орлэкс», то может возникнуть вопрос: а почему же тогда вдруг обанкротился этот старейший завод? И слухи об умышленном банкротстве орловского предприятия могут снова заинтересовать компетентные органы. Или, как вариант, — столичных журналистов. Чем не версия?

Это вообще отдельная тема — роль кредиторов и конкурсных управляющих в судьбах отечественной промышленности. У них совершенно другая идеология, несовместимая с идеей индустриализации, возрождением отечественного производ­ства. Процедура банкротства разрабатывалась «прорабами перестройки» не для того, чтобы создавать или, как писали в 90-е, оздоравливать экономику. Кредиторам — банкирам, фискальным органам, охотникам за недвижимостью и их конкурсным управляющим нужны деньги и площади, и нечего более. Стране же, людям нужны действующие промышленные предприятия, рабочие места. И такое разделение интересов, узаконенное государством, есть ничто иное, как положение лебедя, рака и щуки, которые, как известно, однажды «везти с поклажей воз взялись».

Вот и Г. Парахин недоумевает по поводу позиции государственной налоговой инспекции в деле «Орлэкса», которая «все время воздерживается». Как будто судьба завода — будет ли он работающим и потому платежеспособным или будет мертвым, распроданным по кускам — совершенно безразлична государственному кредитору — были бы скорее деньги взысканы!

Если такая логика непонятна чиновнику обладминистрации, то уж тем более она непонятна рабочим «Орлэкса». Среди них немало истинных мастеров своего дела. В кабинете гендиректора ООО «Промтэкс» С. Баранова, например, хранится рукотворное чудо, сотворенное фрезеровщиком А. Макеевым: металлический куб с отверстиями в каждой грани, в котором, как матрешки, один в другом, находятся два кубика поменьше. Но это не сборка. Всё сделано из одного куска металла.

Таким людям, как Макеев, никогда не понять логики Червякова, Карпухина и тех, чьи интересы они представляют. Макеевым нужен живой, созидательный труд, дающий нужную людям и стране продукцию. А те, которые во всем лишь «товар ищут», им не товарищи.

И как поведут себя рабочие «Орлэкса» в ближайший вторник, 23 июня, когда Г. Парахин обещал сообщить им об окончательных решениях по поводу перезапуска производства на «Промтэксе», — предсказать трудно. 17 июня рабочие заявляли о своей готовности выйти на площадь перед зданием областной администрации и пикетировать её до тех пор, пока их требования о работе и зарплате не будут удовлетворены.
«Красная строка» следит за событиями.

Красная строка № 22 (328) от 19 июня 2015 года

«Орлэкс» умер! Да здравствует «Промтэкс»?

Именно так: первый факт — с утвердительно-восклицательным знаком, второй — под вопросом. Старейшее орловское предприятие, флагман местного приборостроения «Промприбор» — «Орлэкс» нынешним летом мог бы отметить свое 57-летие. Если бы не… Если бы не развал Советского Союза, не разгром социализма, не безответственная региональная власть, не алчность местных дельцов, захотевших заполучить в центре города готовые помещения для очередного торгового комплекса.

Читать еще:  Обязанности финансового управляющего банкротство

Шесть последних лет тянется процедура банкротства. По официальной версии к началу 2009 года завод оказался должен разным кредиторам, включая государство, более 600 миллионов рублей. Сомнения в объективности такого приговора приборостроительному предприятию, работавшему, в том числе, и на «оборонку», сохраняются до сих пор. Но правоохранительные органы, как обычно, ничего криминального в запущенной процедуре банкротства не нашли, и она покатилась своим ходом. Говорят, «Орлэкс» должен был окончательно умереть еще в декабре прошлого года. Но благодаря усилиям нового правительства области протянул еще полгода. 17 июня все-таки вступило в силу решение конкурсного управляющего о прекращении производственной деятельности «Орлэкса», и из оставшихся двухсот с лишним человек попали под сокращение сто девяносто один.

В ту злополучную среду почти все они пришли в цех № 6, чтобы что-то узнать о своей судьбе. И сам по себе этот факт уже знаменателен: ведь если предприятие закрыто, то о чем можно говорить? Тем не менее, председатель профкома Т. Назарова людей собрала. И. о. руководителя областного департамента промышленности Г. Парахин обеспечил пропуск журналистов на территорию завода. На встречу были приглашены соратник конкурсного управляющего — директор по управлению имуществом В. Карпухин, а также еще два лица, имеющие статус руководителей предприятия, название которого было явно созвучно с именем «покойного» — «Промтекс».

Это пока идея, стратегический замысел, ход: раз уж спасти «Орлэкс» нельзя, можно попытаться перезапустить производство под новым торговым брендом. Судя по словам Г. Парахина, правительство Орловской области очень этого хочет и уже «вышло на точку, где все вопросы разрешимы». Даже строит планы, как поддержать новое производство, думает о программах стимулирования с привлечением возможностей самого Минпромторга.

— В течение недели все углы будут сглажены. Думаю, к понедельнику, 22 июня, будет согласована четкая схема передачи имущества, документации, оборудования от «Орлэкса» «Промтэксу», — сказал рабочим Г. Парахин.

Но предприниматель О. Карпиков, участвующий в рождении нового предприятия как стратегический инвестор, несколько сместил акценты:

— Если «Промтэкс» не начнет работать, это будет позором для всей Орловской области. (Читай — позором для администрации Потомского!).

А генеральный директор нового ООО С. Баранов уточнил точку невозврата:

— Мы должны перезапустить производство в июле. Если этого не произойдет, то мы не запустим его никогда.

Чтобы так говорить, нужны веские основания. И, похоже, они есть. Потому и собрались. Ведь и представитель областного департамента промышленности Г. Парахин, как ни старался, как ни призывал к этому рабочих, а время от времени сам не мог сдержать эмоций:

— Да, есть разногласия с кредиторами. Их позиция зачастую не понятна: лучше сожжем, чем передадим.

Это Геннадий Павлович, конечно, фигурально выразился, имея в виду техническую документацию общепромышленного (невоенного) назначения. Она не числится на балансе «Орлэкса», но отдавать и даже продавать ее «Промтэксу» кредиторы в лице своего конкурсного управляющего Червякова не хотят. Это один из тупиков в процессе переговоров. Взять документацию в аренду — не выход, потому что «Протэксу» нужна инженерная документация в соб­ственности, чтобы получить лицензию на дальнейшую производственную деятельность. Зачем она, неоцененная, кредиторам — непонятно: ведь все равно не продать! Оценка же всей этой чертежной премудрости — очень долгая и затратная процедура. Но кредиторы предпочитают вести себя, как собака на сене. Почему? Это одна из тайн «кредиторского двора».

А вот и еще один тупик. Господин конкурсный управляющий, выступая в интересах кредиторов, никак не соглашается сдать в аренду «Промтэксу» цеха второго и третьего корпусов за умеренную плату. На момент старта, хотя бы на первые два квартала, «Промтэкс» устроила бы стоимость аренды не более 50 тысяч рублей в месяц. А Червяков настаивает на 500 тысячах. «Излишней принципиальностью» назвал такую позицию управляющего Г. Парахин. Но, может быть, кому-то очень надо, чтобы перезапуск производств не произошел? Например, тем местным дельцам, кто перекупил некоторые долги «Орлэкса» и мечтает открыть в его цехах новый торгово-развлекательный центр?

Следующая «странность». Чтобы не растерять заказчиков и хоть как-то обеспечить работой людей, договорились было: О. Карпиков как инвестор закупает и с минимальной наценкой продает «Орлэксу» материалы — с тем, чтобы на такую же сумму от имени «Промтэкса» реализовывалась продукция, накопившаяся на складах обанкротившегося «Орлэкса». Карпиков вложил уже 3,5 миллиона инвестиций, а продукция так и не была реализована ни на копейку. Зато теперь предпринимателя обвиняют в срыве достигнутых договоренностей: прекратил, дескать, инвестировать.

Или, например, чтобы выкупить у конкурсного управляющего необходимую оснастку для будущего производства, была произведена ревизия имеющейся. От чего-то пришлось отказаться как от устаревшего. Вся оснастка отражена в специальном атласе. Так вот, как утверждает гендиректор ООО «Промтэкс» С. Баранов, из 160 листов после ревизии осталось 118. А цена — та же. Саботаж? Это не наше утверждение. Это слово выкрикивали рабочие, узнавая о подобных фактах.

Оборудование и оснастка, которые так нужны «Промтэксу» для перезапуска производс­тва продукции «Орлэкса», постепенно пропадают из цехов. Говорят — планово, в соответствии с процедурой банкротства. Но при этом нарушаются договоренности с руководством ООО «Промт­экс». Конкурсный управляющий вроде бы обещает не трогать штампы и некоторые элементы роторных линий, но они вдруг исчезают: дескать, «Промтэкс» не подал вовремя заявку на это оборудование.

Вообще роль конкурсного управляющего в процессе подготовки перезапуска производства, судя по всему, остается решающей: захочет — будет работать «Промтэкс», не захочет — не будет.

— Червяков здесь управляющий или хозяин? — восклицает в сердцах Г. Парахин.

А Червякова и нет в цехе. Он в командировке, как негромко оповещает присутствующих его соратник — директор по управлению имуществом В. Карпухин.

— Идите к Червякову и всё решайте с ним, — это еще одна сакраментальная фраза этого невозмутимого господина.

Пожалуй, только он сохранял олимпийское спокойствие за все два часа бурного собрания. Совершено иной стиль поведения, совершенно иная логика и несокрушимая уверенность, которой отличаются разве что высшие должностные лица государства. Такая уверенность обычно основывается на тайном знании — о чем-то таком, о чем другие и не подозревают.

Получив в течение полутора месяцев согласованные решения Минобороны о передаче конструкторской и технологической документации от «Орлэкса» новому предприятию, О. Карпиков и С. Баранов четыре месяца добивались подписи конкурсного управляющего Червякова на этих же документах. Без управляющего — никак! А тот, рассказывает Карпиков, пообещал проверить, действительны ли министерские автографы на документах. Вот ведь какая важная фигура!

— Предлагаю обратиться к властям с просьбой о содействии в смене конкурсного управляющего, — провозгласил перед собранием рабочих О. Карпиков. И тем самым здорово напугал Г. Парахина — по крайней мере, так могло показаться со стороны: такой шаг, мол, не конструктивен, погрязнем в судебных разбирательствах, лучше давайте перезапустим производство, а потом уж… Одним словом, получается, Червяков останется Червяковым на мёртвом «Орлэксе» при любом раскладе и ещё сыграет свою роль в рождении наследника. Только акушерскую ли?

Почему идея перезапуска производства пробивает себе дорогу так трудно? На этот вопрос могло бы ответить следствие. Но, увы, для него у наших правоохранителей не нашлось оснований. А вот рабочие выдвигают, например, такую версию: во-первых, территория и корпуса «Орлэкса» в центре города — лакомый кусок, а во-вторых, ведь если «Промтэкс» начнет успешно делать те же датчики контроля давления и температуры для железнодорожных локомотивов, дизельных агрегатов, специальные приборы для ракетных войск и военно-морского флота — все то, что производил «Орлэкс», то может возникнуть вопрос: а почему же тогда вдруг обанкротился этот старейший завод? И слухи об умышленном банкротстве орловского предприятия могут снова заинтересовать компетентные органы. Или, как вариант, — столичных журналистов. Чем не версия?

Это вообще отдельная тема — роль кредиторов и конкурсных управляющих в судьбах отечественной промышленности. У них совершенно другая идеология, несовместимая с идеей индустриализации, возрождением отечественного производ­ства. Процедура банкротства разрабатывалась «прорабами перестройки» не для того, чтобы создавать или, как писали в 90-е, оздоравливать экономику. Кредиторам — банкирам, фискальным органам, охотникам за недвижимостью и их конкурсным управляющим нужны деньги и площади, и нечего более. Стране же, людям нужны действующие промышленные предприятия, рабочие места. И такое разделение интересов, узаконенное государством, есть ничто иное, как положение лебедя, рака и щуки, которые, как известно, однажды «везти с поклажей воз взялись».

Вот и Г. Парахин недоумевает по поводу позиции государственной налоговой инспекции в деле «Орлэкса», которая «все время воздерживается». Как будто судьба завода — будет ли он работающим и потому платежеспособным или будет мертвым, распроданным по кускам — совершенно безразлична государственному кредитору — были бы скорее деньги взысканы!

Если такая логика непонятна чиновнику обладминистрации, то уж тем более она непонятна рабочим «Орлэкса». Среди них немало истинных мастеров своего дела. В кабинете гендиректора ООО «Промтэкс» С. Баранова, например, хранится рукотворное чудо, сотворенное фрезеровщиком А. Макеевым: металлический куб с отверстиями в каждой грани, в котором, как матрешки, один в другом, находятся два кубика поменьше. Но это не сборка. Всё сделано из одного куска металла.

Таким людям, как Макеев, никогда не понять логики Червякова, Карпухина и тех, чьи интересы они представляют. Макеевым нужен живой, созидательный труд, дающий нужную людям и стране продукцию. А те, которые во всем лишь «товар ищут», им не товарищи.

И как поведут себя рабочие «Орлэкса» в ближайший вторник, 23 июня, когда Г. Парахин обещал сообщить им об окончательных решениях по поводу перезапуска производства на «Промтэксе», — предсказать трудно. 17 июня рабочие заявляли о своей готовности выйти на площадь перед зданием областной администрации и пикетировать её до тех пор, пока их требования о работе и зарплате не будут удовлетворены.
«Красная строка» следит за событиями.

ООО «Промтэкс»: «Нас кормят обещаниями…»

Больше года назад уже давно обанкротившийся «Орлэкс» получил шанс начать новую жизнь в лице ООО «Промтэкс». Но разговоры, планы и надежды на светлое будущее рухнули разом. Руководство ООО «Промтэкс», которое начало активно развивать свое производство – выкупило техническую документацию и приняло людей на работу – вдруг решила приостановить свою деятельность. Об этом генеральный директор компании Сергей Баранов уведомил официальным письмом конкурсного управляющего ЗАО «Орлэкс» Владислава Червякова. Суета, шумиха, скандал.

Виктор Червяков и и.о. руководителя Департамента промышленности и связи Орловской области Геннадий Парахин во всем обвинили инвестора Олега Карпикова, мол, ходил все вокруг да около, не рассчитал силы, взявшись за столь непростое дело. Чтобы отмети от себя все подозрения и убедить в правоте, тут же по очереди созвали на пресс-конференции журналистов. Однако, ни Сергея Баранова, ни Олега Карпикова ни разу не пригласили для выяснения сложившейся ситуации.

Тем не менее за кадром оставалось множество вопросов и самый главный из них: зачем Карпикову было вкладывать миллионы в дело, которым он, согласно обвинению, не хотел заниматься? Исходя из здравого смысла, кто-то или врет или что-то не договаривает. Ведь, как всегда казалось, гендиректор «Промтэкса» и его инвестор действовали не только с коммерческих, но и патриотических позиций, искренне надеясь возродить производство на обанкроченном заводе.

Читать еще:  Взыскание долга по решению суда

Чтобы прояснить сложившуюся ситуацию и детально разобраться в ней, корреспондент «ОМа», выслушав мнение чиновников, решил ознакомиться с позицией другой стороны. Выяснилось, что надежда дать заводу вторую жизнь, реанимировать его, начала рушиться вовсе не от капризности товарища Карпикова, а от нежелания властей и конкурсного управляющего ускорить процесс запуска предприятия и метания палок в колеса.

О скелетах, которые скрывает история с «Промтэксом», рассказал инвестор проекта Олег Карпиков.

— Олег Владимирович, в СМИ просочилось письмо вашего коллеги, гендиректора ООО «Промтекс» Сергея Баранова, где он пишет, что прекращает производство, так как нет определенности и уверенности в завтрашнем дне. Это самовольное решение или Вас что-то на это толкнуло?

— Это была не наша инициатива. Мы просто подошли к тому рубежу, когда уже просто глупо верить словам и ждать. Нам нужны были четкие письменные гарантии того, что мы можем спокойно развивать свое производство, но нам этих гарантий не дали. В ответ нас Правительство Орловской области и конкурсный управляющий «Орлэкса» кормили обещаниями, на которые уходили миллионные суммы. Поймите меня правильно: ни один инвестор не заинтересован в сворачивании проекта, если в него были вложены приличные деньги.

Какова сумма ваших безвозвратных потерь?

— По грубым подсчетам 13 миллионов рублей. Только в подготовку новой площадки, куда планировалось перевезти часть выкупленного оборудования, было вложено 7—8 миллионов. Пять миллионов ушли на накладные расходы, зарплату работникам и т.д. Хочу заметить, генеральному директору, его заместителю, главному бухгалтеру и некоторым специалистам зарплата выплачивалась не с августа, а еще с января.

— Кстати, о зарплате. Почему вы заключили с рабочими именно краткосрочные трудовые договоры и платили всего по 6 тысяч рублей?

— Мы начали принимать людей в августе, после того как 10 числа был подписан договор аренды. Так как перспектива была неясна, то договоры составили краткосрочные. Но платили рабочим не по 6, как заявляет Парахин, а по 12—16 тысяч рублей.

— Сколько человек вы приняли на работу?

— Сначала рассчитывали в два этапа принять 80 работников. Потом речь зашла уже о 90. Я согласился, потому что рассчитывал, что после подписания договоров аренды 10 августа, получу оборудование и начну производство. В нем планировалось сначала задействовать часть людей, а уже по мере расширения принять на работу и остальных. Но, хоть договор аренды был пописан, до конца октября всё оборудование нам так и не передали.

— Правда ли, что изначально вы собирались инвестировать по 3,5 миллиона в месяц?

— В декабре 2014 года мне предложили вкачать в «Орлэкс» оборотные средства. Я, поверив на слово чиновникам и конкурсному управляющему Червякову, это сделал. Условие сделки предполагало только одно: реализация продукции «Орлэкса» должна идти от имени «Промтэкса», а деньги перечислятся на его счёт. До марта я исправно все оплачивал, но при этом ничего не получал взамен. «Промтэксу» же начали перечислять деньги только в конце марта, после того, как я предъявил претензии. На сегодняшний день «Орлэкс» должен «Промтэксу» около 1,5 миллионов рублей.

— Ваши оппоненты утверждают, что для запуска производства в рамках проекта «Промтэкс» необходимо было вложение не менее 20—25 миллионов рублей. Откуда такие цифры?

— 20—25 миллионов рублей — это сумма инвестиций с учетом выкупа необходимого «Промтэксу» имущества. Эту сумму я называл еще в начале проекта и подтвердил в августе на встрече с журналистами. Но торги на выкуп имущества так и не организовали. А летом 2016 года истекает срок действия договоров аренды оборудования, оснастки и помещений. Никакой пролонгации этих договоровне предусмотрено. Разве в подобных условиях мне, как бизнесмену, разумно что-то прогнозировать?

Однако конкурсный управляющий заявил, что «Промтэксу» до 8 октября все передали…

— Это не так. Нам передали только часть необходимого оборудования. Инвентаризация его на 90% была проведена ещё в июле. Мы рассчитывали, что в течение недели–двух всё будет в нашем распоряжении. Но Червяков составил свой график передачи с расчетом до конца сентября.

25 сентября губернатор на пресс-конференции заявил, что всё оборудование «Промтэксу» передано. Кто предоставил ему такие сведения, не трудно догадаться. У меня есть документ, подтверждающий, что 6 октября нам вернули акт приема-передачи товарно-материальных ценностей по корпусу №5 участка №3. Это только часть оборудования. И за три месяца, с августа по ноябрь, «Промтэкс» так и не получил до конца всё необходимое для производства.

Проблема была также и с помещениями. Акты приема-передачи были оформлены ненадлежащим образом. Конкурсный управляющий отказался зафиксировать техническое состояние передаваемого имущества. В цехах частично были выбиты стекла, местами сыпалась штукатурка. На таких условиях мы отказались подписывать документы, ведь летом 2016 года, по истечении срока аренды, все эти недостатки «повесили» бы на нас!

— А вы могли вернуть не устраивающие вас помещения «Орлэксу»?

— Да, 16 тысяч квадратных метров — это более, чем достаточно для «Промтэкса». Но тут загвоздка: речь идет о двух неделимых цехах, где уже было установлено необходимое оборудование. Мы взяли их в аренду, чтобы начать производство, не перетаскивая лишнее из одних помещений в другие. Терять драгоценное время нам было нельзя. В договоре аренды ясно прописано, что передача недвижимого имущества осуществляется по акту приема-передачи, в котором отражается техническое состояние имущества на момент сделки. А в нашем случае исполнять условия договора Червяков отказывался.

Но проблема не только в этом. Весной этого года Парахин убедил меня в письменном виде гарантировать, что до декабря 2015 года «Промтэкс» переедет на другую площадку. Для чего? Чтобы распродаже обанкротившегося завода не мешать? Это наводит на некоторые мысли.

— Но если договоры аренды истекают летом 2016 года, то на что вы рассчитывали, когда их подписывали?

— Я до последнего надеялся, что Червяков быстро организует торги, и мы выкупим оборудование, которое стало бы собственностью «Промтэкса». А так, никаких гарантий, что арендованные нами цеха не окажутся впоследствии в руках третьи лиц, не было. Их могли продать за долги «Орлэкса».

— Геннадий Парахин заявил, что есть определенные сроки проведения торгов, которые нельзя нарушать, что надо просто подождать.

— Тогда как они объяснят тот факт, что господин Червяков проводил торги по другому имуществу «Орлэкса» 12 августа, через два дня после собрания кредиторов. Получается, что другим можно, а «Промтэксу» нельзя. На каких основаниях такое неравноправие тогда?

— Кстати, что с иском московской фирмы «АРПА»? Он каким-то образом мешает «Промтексу»?

— Конечно, сейчас вследствие подачи судебного иска приостановлена передача необходимого от «Орлэкса» «Промтэксу». К тому же, может вырасти цена выкупа завода, а там, соответственно, вырастет и цена за аренду. Ведь размер аренд­ной платы тоже был в числе решений собрания кредиторов, которые оспаривает «АРПА». Причем, 10 авгус­та мы подписали договоры аренды, а 7 сентября арбитражный суд вводит обеспечительные меры. Получается, продать нам ничего уже не могут — только сдать в аренду. Пока пройдет суд, закончатся и сроки арендных договоров.

— В письме Сергей Баранов обращает внимание на то, что «Промтэксу» завышены коммунальные платежи на 50%. Вам известно, почему так?

— Да. «Орлэкс» отапливается от Орловской ТЭЦ через посредника. Она продает тепло «СтройПарку» по 873,9 рубля за Гкал, а тот перепродает её уже по 1242 рубля нам. С электроэнергией вообще забавно! Нам отвечают: какая сложится цена, столько и будете платить по факту потребления. А значит, рассчитать производственную деятельность из-за неизвестности некоторых показателей я не могу.

— Как вы видите дальнейшее развитие ситуации?

— Дальнейшее развитие зависит не от нас. Наши требования четкие: мы хотим ясности от властей. Причем, оформленной документально, а не на словах. Мы поверили сказкам. Честно, я с той же легкостью мог бы вложиться в другой проект. Но я патриот, я люблю свой край, и мне хотелось запустить завод, дать ему жизнь, дать людям шанс на достойный заработок. Мы все время натыкались на какие-то подводные камни: хотели купить документацию за 30 тысяч — заплатили 151 тысячу, независимые эксперты оценили оснастку в 350 тысяч, а нам ее продали за 2,8 миллиона рублей. Но, несмотря на это, в нас жила вера в то, что мы делаем полезное дело.

Во всей этой истории есть один малоприятный момент: утрачивается вера в людей, находящихся у власти, которые из своих кресел вещают о том, что местное производство надо поднимать и поддерживать, а сами его душат своим же отношением. Нашей обла сти, не блещущей производством и обилием заводов и фабрик, нужен толчок для роста, а власть имущие пока раздают только пинки…


ЗАО «Орлэкс» — непростая история легенды российского приборостроения

25 сентября 2014 г.

Порой, незначительные обстоятельства нашей жизни складываются в целую историю. Случайная встреча, интересный рассказ, детали, собранные по мелочам, противоречивые и в тоже время, имеющие общую основу, представляют нам яркую картину, способную заставить нас изменить свое мировоззрение и принимать важные решения. Таким событием стало для меня знакомство с Александрой Васильевной Семеновой, директором музея завода «Орлэкс». Первая наша встреча произошла на мероприятии, не имеющем к промышленности никакого отношения, случилось это в Крыму на съезде Союза работников культуры. Александра Васильевна, является председателем орловского регионального отделения Российского Союза работников культуры. Среди прочих докладчиков , Александра Васильевна рассказала о музее, ведущего когда-то российского приборного завода «Орлэкс». Уже через месяц я была в Орле в гостях в Александры Васильевны – хранителя экспозиции музея славного завода. Увы, само здание музея уже не принадлежит ЗАО «Орлэкс», хоть и находится на его территории и это тоже по-своему символично, сама история отделяется от этого когда-то гиганта, как душа уходит от умирающего. Но не смотря на то что здание музея является собственностью банка — кредитора предприятия, в помещениях отключено отопление и электричество — экспозиция жива, а значит жива и надежда.
В наши времена кажется странной, попытка спасти музей умирающего завода, но именно музей лучше любых хронологических таблиц покажет каким был этот завод, какие люди трудились на этом предприятии, как корпус за корпусом рождалось предприятие, на котором по несколько смен работали бывшие строители этого завода, семимильными шагами создавая будущее. Вот выгоревшая фотография первых строителей завода. Строительство завода приборов кондиционирования воздуха и газового анализа, так первоначально назывался завод, началось в январе 1957 года. На закладке первого производственного корпуса, наряду со строительными рабочими трудились юноши и девушки – будущие рабочие завода. В то время в большом почете была работа на производстве, и многие орловчане, и особенно молодежь, стремились приобщиться к рабочему классу. Поэтому, чтобы быть принятым на завод, надо было выполнить одно из условий – потрудиться на стройке в течение года. Вообще, на стройке было мало мужчин, в основном трудились женщины. Они не боялись морозов, подавали раствор, долбили мерзлую землю под фундамент. Параллельно со строительством завода шло строительство жилья для рабочих.

Читать еще:  Как не дать приставам описать имущество

Днем рождения Орлэкс считается 28 июля 1958 года. Первые приборы, выпущенные на заводе: АРТ-2 и реле тепловое пусковое РТП-1, были предназначены для автоматизации бытовых холодильников. За год коллектив орловского завода освоил процесс литья и прессования пластмасс, холодную штамповку точных деталей, гальванопокрытия, изготовление сложной инструментальной оснастки. Сложность работы заключалась в том, что конструкторы и технологи молодого предприятия, не могли воспользоваться помощью других предприятий страны, так как аналогичных приборов для домашней холодильной техники никто не выпускал. Постепенно производство совершенствовалось и рационализаторские идеи рождались на производстве и зачастую их создателями были простые рабочие. Например, долгое время контакты приборов изготавливались в ручную, решение этой задачи придумал простой рабочий — Михаил Хаткевич, собственноручно изготовив пресс-автомат для изготовления серебряных контактов. В 1960 году коллектив конструкторов создал целый ряд оригинальных конструкций автоматического и полуавтоматического оборудования для пайки термосистем, намотки катушек, обработки цоколя приборов.

К 1963 году общая площадь завода составила 27200 кв м., а количество рабочих 1800 человек . для рабочих было возведено пять многоквартирных дома и построен детский сад на 140 мест. К концу 1965 года производство домашних холодильников в стране резко увеличилось и уже 35 заводов занимались их производством, а приборы для холодильников выпускал только Орловский завод приборов. Область применения приборов значительно расширилась, многие устройства стали применяться в шахтах и рудниках, появились приборы для контроля разности давления. Судовые, железнодорожные, автомобильные рефрижераторы были оборудованы терморегуляторами, произведенными на орловском заводе. Наряду с основной продукцией предприятие продолжало разрабатывать и выпускать товары народного потребления из пластмассы: игрушки, термобигуди и др. Руководство завода и ведущие инженеры посещали международные выставки и привозили на предприятие образцы изделий, которые становились прототипами продукции, выпускаемой на заводе. Так был создан первый в СССР подогреватель детского питания.

Отдельное направление продукции выпускалось для Вооруженных Сил и это были сигнализаторы давления СДУ – 6 для авиации и датчики-реле давления и температуры для ВМФ и множество других приборов и деталей разработанных для нужд Советской армии. Был налажен выпуск телемеханических систем и устройств применяемых на флоте и для управления и контроля за шахтными вентиляторами. Снятая с производства 13 лет назад система телемеханики «Ветер 1М» продолжает успешно функционировать на шахтах до сих пор вместе с современной аппаратурой, несмотря на свою моральную и физическую «старость». Подобная живучесть объясняется в первую очередь простотой обслуживания при эксплуатации, хорошей ремонтопригодностью и надежным каналом приема и передачи по некачественным линиям связи, характерным для шахт.

С 70-х годов большое распространение в быту получает сжиженный газ. В ответ на это завод налаживает выпуск газовых примусов и регулятора давления «Балтика-1». Примус можно было использоваться в походах — для приготовления пищи, подогрева воды и тому подобного.

А «Балтика-1» — регулятор давления для баллонов с запорно-регулирующим клапаном снижал давление жидкого газа, находящегося в баллонах под давлением — был незаменим при газификации квартир.

В 1970-м году на заводе был создан отдел по разработке автоматизированной системы управления предприятием. Были начаты работы по программно-математическому обеспечению на ЭВМ «Минск-32». Терморегуляторы, произведённые на заводе экспортировались в разные страны мира. Увеличивалась и площадь завода – корпус №6, площадью 22 000 кв.м , был построен в 1974 году, с его введением , общая площадь предприятия составила 79000 кв.м. Были у завода сой пионерский лагерь и база отдыха. На средство завода в 1974 году, был построен Дворец спорта для орловчан.

В 80-х годы Орловский приборный наладил выпуск инновационных электровыжигателей, приборов для подогрева детского питания и электрофена, созданного на орловском заводе приборов. В 1983 году с конвейера завода сошел и первый радиоуправляемый автомобиль. Он выполнял на расстоянии более десяти различных команд и мог служить пособием для изучения правил дорожного движения. Или просто быть игрушкой. С 1985 года в советской промышленности начинают использоваться роботы-манипуляторы «МП-9С». Выпускали их опять же на орловском заводе приборов. Выполнять они могли несколько рабочих операций: переносить и устанавливать детали на токарных станках, обрабатывать втулки и гильзы штуцеров. С 1990-х годов на заводе приборов началась разработка и выпуск «Термостатов» — приборов для поддержания постоянной температуры в двигателях легковых автомобилей. Устанавливали их на «Москвичи», «Девятки» — ВАЗ-2109, а после — и на «LADA Kalina».

После катастрофического падения 90-х годов, немногие предприятия смогли подняться с колен. Руководство ЗАО «Орлэкс» во главе с Костиным Николаем Николаевичем сумело выбрать именно ту схему действий, благодаря которой удалось провести завод через сокращение объемов производства, мощностей, численности персонала и при этом сохранить основной вид деятельности, территорию, производственные площади и кадровый состав опытных и грамотных специалистов. И, казалось бы, тяжелые времена только усилили предприятие, так номенклатура продукции с 77 наименований в 1998 году выросла до 100 в 2007. Однако Часть помещений предприятия начали сдавать в аренду. Переориентировались на стабильного клиента — оборонную промышленность. Кризис 2008 года нанес по заводу сокрушающий удар. С декабря 2008 года была введена процедура наблюдения. Тогда на заводе работало 1600 человек. Постепенно стала сокращаться рабочая неделя, заработная плата задерживалась и как следствие рабочие стали увольняться. В итоге огромные кредиторские задолженности привели к процедуре банкротства и объявлению предприятия несостоятельным. В условиях кризиса предприятию долго не удавалось найти инвестора, который бы взялся за его восстановление.

В апреле 2011 года заводу взялся помочь лидер КПРФ Г.А. Зюганов. На имя тогда еще Премьера РФ В.В. Путина было направлено письмо, в котором озвучивалась проблема предприятия и просьба – включить ЗАО «Орлэкс» в состав одной из госкорпораций, обеспечив тем самым вывод предприятия из кризиса. Вопрос тогда получил поддержку у Путина. Поручение было дано вице-премьеру С.Б. Иванову, а тот, в свою очередь, потребовал от ряда ведомств разработать план вывода предприятия из кризиса и представить его на рассмотрение Правительства РФ. В марте 2012 года была создана Межведомственная рабочая группа под руководством П.С. Дорохина, заместителя Председателя Комитета ГД по промышленности. В состав рабочей группы вошли заместитель Генерального директора по региональному развитию холдинга ГК «Ростехнологии», Председатель Правления Российского союза предприятий холодильной промышленности, представители крупнейших кредиторов Предприятия, представитель УФНС России по Орловской области, представители собственников ЗАО «Орлэкс», заместитель Председателя Правительства Орловской области, Начальник Управления промышленности Орловской области. Были проведены ряд мероприятий и выездных заседаний, на которых было подтверждено, что продукция «Орлэкса» получает высокие оценки экспертов. Отмечалась ее востребованность в области промышленного, бытового и специального холодильного и компрессорного машиностроения в России. Особо была подчеркнута важность продукции для предприятий ВПК. Как ни странно, на всех инстанциях вопрос восстановления завода получал поддержку, но лишь на словах, на деле никаких подвижек не происходило. Весной этого года завод посетил временно исполняющий обязанности губернатора Орловской области Вадим Потомский. Причиной его визита стало грядущее сокращение штата сотрудников, что поставило само существование предприятия под вопрос. Вспомнили и про распоряжение президента изготовлять российское вооружение только из отечественных комплектующих. И завод «ОРЛЭКС» здесь является стратегически важным, ведь именно в его цехах производят такую редкую продукцию. (Представитель заказчика, военный, говорит, что если закроется завод — то станет под вопрос выпуск подводных лодок и пуск ракет).

Сейчас ситуация только усугубляется: прошло четверо торгов и проданы четыре объекта: «проходная» завода, музей, корпус четвертый, столовая, корпус №18. Потом в конкурсном производстве было реализовано залоговое имущество еще двух банков: инженерный корпус и корпус СКБ. Все остальные корпуса реконструированы и работают. Сейчас на заводе работают чуть больше трехсот сотрудников. Оборудование на заводе устарело, но находится в рабочем состоянии при разумном подходе его можно было бы модернизировать, есть опытные профессиональные кадры.
Реальной поддержкой и решением сложившейся ситуации на заводе может стать инвестиционный проект или появление частного инвестора, способного оценить и взять в свои руки мощности, которыми владеет завод. Потребность в отечественных комплектующих ставит перед необходимостью создания новых современных технопарков в России. И в то же время мы имеем технический потенциал, расположенный всего в 360 км от Москвы, в центре красивейшего города. Огромное количество заводов в России погибли и сейчас мы наблюдаем гибель еще одного, но не все еще потеряно, мы еще можем стать свидетелями новой силы, которая напишет новую страницу в книге славной истории завода «Орлэкс» , а музей завода откроет свои двери для молодых рабочих, которые будут строить будущее , воодушевляясь подвигами тружеников величайшего завода прошлого века.

Список реализуемого оборудования
ЗАО «ОРЛЭКС» не задействованного
в производственном процессе

I. Токарная группа
Токарные автоматы продольного точения:
1 В 06 А, 1 Б 10 В, 1 А 12 П,11 Т 16 А
Токарно-револьверные станки:
1 В 116, 1 И 125, 1 И 140
Токарно-револьверные станки с ЧПУ ТПК 125НВ2
Токарные станки с ЧПУ:
1А 616 ФЗ, 1В 340 ФЗ, 16 Б 16 Т 1
II. Сверлильная группа
Настольно — сверлильный станок 2 М 112
Вертикально — сверлильный станок: 2 Г 125, 2 Н 135
Координатно — расточные станки: 2 Б 420, 2411
III. Шлифовальная группа
Плоскошлифовальные станки:
3 Б 70, ВРН — 20, 3 Л 722 А
Круглошлифовальный станок: 3 В 10, 3 Е 12
Универсально — заточные станки: 3 В 642
IV. Фрезерная группа
Вертикально — фрезерные станки: 6 П 10
Комбинированно — фрезерный станок: Ф 2 А
Вертикально — фрезерный с ЧПУ: ЛФ 260 М, 6 Р 13
Горизонтально — фрезерный станок: 6 Т 80, 6 Т 82
V. Зубообрабатывающая группа
Зубофрезерный станок: 53 А 03, 5310
VI. Отрезные
Отрезной станок: 8 Г 363, 872
VII. Эрозионная группа
Электроэрозионный станок: 4732 ФЗ ,ОЧИК — 2
VIII. Термопластавтоматы
ТПА: ДЕ 31 27
IX. Пресса
Пресса гидравлические: ДБ — 2430, П — 474
Пресса многопозиционные: А 6126
Пресс гидравлический: ПО 433
Пресс настольный: Д — 10
Пресс: КД — 2128
Пресс дугостаторный: ФБ — 1732
Пресс эксцентриковый: С-36
X. Холодновысадочные
Автомат холодновысадочный: А 1216, АБ 120, А 1916
XI. Намоточные
Намоточные станки: СРН — 05
XII. Оборудование для производства
терморегуляторов для домашних холодильников
Роторная линия
РКТ пайки-сушки 4см: 069010
Полуавтомат для пайки корпусов сильфона
Полуавтомат для контактной (шовной) сварки А — 722
Автомат завивки капиллярной трубки 4 см 2 110 003
XIII. Поперечно-строгальная группа
и другое оборудование
Поперечно-строгальный станок 7 Б 35, 7307
Вакуумная печь
Сейфы, верстаки, стеллажи, шкафы метал.
Термокамера TV 1000
Камера 12КТВ04

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector